Редакция «Российской газеты» в Восточной Сибири совместно с Общественным советом при ГУ МВД по Красноярскому краю провела очередной круглый стол. На этот раз темой обсуждения стала острая социальная проблема — употребление наркотических средств в молодежной среде.
Всерьез и надолго.
Явление это широко и прочно вошло в жизнь страны в 1990-х годах и, судя по всему, не собирается исчезать. Более того, оно меняется качественно, постоянно «маскируется» и ищет новые пути к потребителям. А еще учится эффективно обходить закон. Но самое печальное, что его целевой, если можно так выразиться, аудиторией является молодежь.
К трагическим историям из жизни привыкнуть невозможно, сколько бы ты их ни слышал. Наркотики, словно опытный вор, способны проникнуть в любой дом, в любую семью, несмотря на ее уверенность, что «уж у нас-то ничего подобного не может быть в принципе». Увы, может.
— Сына воспитывала одна. Странностей не замечала. Только когда выгнали из училища, сообщили: употребляет. Оказалось, еще с 14 лет сидит на солях. Два раза отправляла в рехаб на несколько месяцев. Работала на трех работах, истратила все накопления — не помогло. Забрали в армию; думала, там голову на место поставят. Но вернулся — и снова за старое. Кончилось тем, чем и должно: задержали с дозой, доказали употребление, хранение, распространение. Снова траты на адвоката. В итоге дали почти семь лет. В колонии наконец-то образумился. Закончил образование, приобрел профессию. Вел себя нормально, скоро на УДО. Жду возвращения сына и боюсь: если опять начнет, я, наверно, руки на себя наложу, — рассказала «РГ» жительница Солнечного Нина Ивановна.
— Дочь уже несколько раз лечилась. Начала еще в школе. С женой мы в разводе, и она жила то у меня, то у жены. И где-то, видимо, недоглядели. Здоровье уже угробила, заработала гепатит С. Вытащить ее из этой среды я не могу, она на контакт не идет. Вздрагиваю от каждого звонка, жду, что скажут: «нашли тело». За что мне это?, — делится красноярец Алексей.
У зла тысяча лиц.
По данным полиции, Красноярский край занимает шестое место в России по числу смертей от наркотиков. Несмотря на то, что данный показатель в регионе, начиная с 2022 года, снизился примерно в два раза, проблема остается более чем актуальной. Самая частая причина смерти — передозировка такими наркотическими веществами, как героин и метадон. Они же среди лиц, употребляющих вещества, считаются самыми «статусными»: мол, «это могут позволить себе далеко не все». По сведениям ГУ МВД, в крае сейчас грамм героина стоит примерно 2,7 тысячи рублей.
— Привыкание — сто процентов. Суточное потребление «разгоняется» очень быстро. Начинает с одного грамма и доходит уже до пяти. Обычный день у данных лиц выглядит так: проснулся, употребил что осталось с вечера, пошел к знакомым, поискали, употребили что осталось, скинулись, купили еще, употребили. Вещества разные, все смешивается, что-то в итоге срабатывает как токсическое — и смерть, — рассказал начальник отдела управления по контролю за оборотом наркотиков регионального главка МВД подполковник Андрей Круглов.
Но ведь сейчас ситуация стала объективно лучше, чем 15−20 лет назад, скажут многие: уже не лежат бесчувственные тела в скверах, не валяются под каждым забором шприцы. Да, безусловно, это так. Например, на территории Красноярска в 2025 году количество преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, снизилось на 18,5 процента. Но… Эксперты говорят, радоваться рано:
— Работа ведется огромная. Пресекаются каналы сбыта и деятельность подпольных лабораторий, интернет-магазинов. Положительных сдвигов много, но они не сложились в одну устойчивую многолетнюю тенденцию. Говорить же о ней мы сможем, когда искореним явление. Если не полностью, то сведя его к минимуму, — уверен Круглов.
Лицом к лицу лица не увидать.
Современные технологии позволяют отслеживать жизнь каждого в мельчайших деталях и подробностях. Улицы утыканы камерами, каждый житель страны, начиная с самого раннего возраста, оставляет «цифровой след». Но вот парадокс: мир взрослых и мир детей при этом все больше отдаляются друг от друга. Вот здесь и кроется один из самых серьезных рисков. Школьники имеют информационный доступ ко всему и о многих «новинках» узнают гораздо раньше, чем родители.
— Дети, начиная с пятых классов, курят вейпы. Но это еще полбеды. Сейчас популярность приобретает каннабисное масло. Устройства для употребления легко замаскировать под флешки, игрушки и прочее, — говорит глава регионального отделения общероссийского движения «Антидилер» Даниил Подборных.
Telegram полон секретных пабликов, посвященных употреблению и продаже различных веществ. Это, кстати, одна из причин, по которой молодежь в штыки воспринимает его блокировку и не хочет переходить на мессенджеры российской разработки, подконтрольные властям. Причина не основная, разумеется, но достаточно весомая.
— Никуда они с него не ушли, так там и сидят. Это мы, законопослушные взрослые, ушли в Max, — констатирует начальник отдела по воспитанию и кадетских корпусов краевого министерства образования Ольга Бредова.
— Синтетические наркотики постоянно меняются. Вижу по тому кругу, который у меня перед глазами. Каждые полгода появляется что-то новое. То пропитанные чем-то салфетки, то пакетики, другие различные хитрости. Сотрудники полиции изымают это и видят, что изъятое еще даже не входит в перечень запрещенного. То есть кто-то постоянно разрабатывает «синтетику», подстегивает спрос, — отмечает директор красноярской школы № 8 Алексей Шушеначев.
Перечень прекурсоров, находящихся под особым контролем в России, постоянно расширяется. Но в новейшей истории страны пока есть только один пример полной победы Госнаркоконтроля — это исчезнувший больше десяти лет назад дезоморфин (он же «крокодил»). Произошло это после введения рецептов на продажу в аптеках кодеиносодержащих препаратов. Однако, как грустно шутят оперативники, бензин и дихлофос запретить нельзя.
Родом из детства.
Употребление наркотиков и психотропных веществ распространено во всех социальных группах. Престижные район и школа — вовсе не показатель безопасности. Просто там продаются более дорогие виды дурмана. Многие родители пришли бы в шок, если бы доподлинно узнали, чем живут их дети. В городе известны случаи настоящей двойной жизни целых классов, когда напоказ подростки ведут себя образцово, хорошо учатся и даже принимают участие в молодежных движениях, но в параллельной реальности вовлечены во все тяжкие.
Тем не менее, особые группы риска, по мнению участников круглого стола, все-таки можно выделить.
Во-первых, это семьи так называемых бывших. То есть, те, где родители сами в свое время употребляли наркотики, числились на учете в наркодиспансере или даже сидели по соответствующим статьям. Если ребенок растет в подобной атмосфере, шансов не втянуться очень немного. Вторая составляющая группы риска — дети мигрантов из некоторых стран СНГ. Здесь, как правило, все начинается с торговли среди одноклассников насваем с постепенным переходом на более серьезные вещества. И третья группа — социальные сироты из детских домов.
— Допустим, мы задерживаем группу из десяти подростков, причастных к торговле наркотическими средствами. Большинство гарантированно будут из неполных семей, у многих судимые родственники, а учатся они из рук вон плохо, еле дотягивая до 9 класса. По сути, в жизни они уже давно полностью предоставлены сами себе, — рассказывает подполковник Круглов.
В поисках пути.
Главное, уверены специалисты, не опускать руки. Профилактика, работа с молодежью, пропаганда здорового образа жизни — именно эти всем известные меры дают свой эффект.
В полиции рассказывают о звонках подростков, которые становятся свидетелями размещения «закладок» и сообщают об этом в правоохранительные органы. И таких становится все больше. Есть примеры подлинного перерождения молодых людей, которые полностью переосмысливают свою жизнь и оставляют наркотики позади.
Многое зависит от позиции государства. Звучат мнения, что она может быть жестче. И ситуация, к которой мы пришли, является следствием того, что страна в свое время серьезно заигралась в «права человека» и либерализм. Например, возможно введение поголовного тестирования на наркотики в школах. Но пока у родителей есть право отказываться от любых медицинских процедур в отношении детей.
— Нужно делать то, что мы уже делаем сейчас. В целом система профилактики в школах выстроена, она работает. Главное — наращивать темпы. И больше вовлекать в профилактическую работу родителей, — считает Ольга Бредова.
— Я сторонник расширения принудительных мер — тех же медицинских осмотров. В России уже второе и третье поколение выросло, причастное к этому явлению. Случай из личной практики: подросток причастен к распространению, вызвали в школу его отца, чтобы проинформировать. И что думаете? А он гогочет: «Да я сам в молодости что хочешь продавал». Оказалось, даже сидел. Как тут обойтись одними словами? — резюмирует Алексей Шушеначев.
