КРАСНОЯРСКИЙ КРАЙ, /НИА-КРАСНОЯРСК/. Красноярец Евгений Кудинов — Герой России из Уярского района. Вырос в многодетной семье. Его дочке было три месяца, когда пришла повестка из военкомата. Евгений — юморной человек. Очень любит свою родину — Красноярье.
— Здравствуйте Евгений! Сколько полных лет вам было, когда получили Звезду Героя?
— Двадцать четыре года.
— За что вас наградили?
— Наше подразделение поменяло направление — переехали на Запорожское направление. Столкнулись с явным превосходством противника. Мы зашли, и сразу ранило командира и ещё человек восемь. В первые часы меня отправили вперёд подержать позиции для других ребят. Находился в километре впереди, в непосредственной близости с противником — метров 50 друг от друга. Каждые полтора часа ВСУ делали разведку боем — шли, мы постреляли, они отошли. Помню, что ночью лёг спать, меня в наблюдении сменил парнишка. Рядом с ним прилетел выстрел миномёта, его и старшего офицера посекло осколками. Я парнишку взял на себя и пошёл. Пришёл к своим ребятам, там стоял наш сгоревший БТР. Не понимал, что здесь за люди. Почти сутки не видел брата и начал думать — где он, что с ним? Понял, что командира ранило и его эвакуировали. На его месте другой командир. Его потом тоже ранило. У ребят была паника и рассеяность. Я всё переносил спокойно. С ребятами начали налаживать работоспособность подразделения. Я не сидел на месте: ходил по развалинам, принёс воды, боеприпасы. Голова тогда работала так, что, наверное, сам бы Жуков пожал руку за ту ночь.
Потом пошли танки. Мы сидели со старшим товарищем — добровольцем. Началась сильная артподготовка. Ребята на СВО всегда знают из радиоперехвата, что противник планирует какие-либо действия. Радиоперехват редко точный. И вдруг он совпал: опоздали только не 10 минут. Началась арт-подготовка и поехали танки. Андрей меня спросил: «Из гранатомёта стрелял?». Отвечаю: «Один раз». Он: «На — держи!». Стою с гранатомётом и не знаю что делать. Мы находились на небольшой возвышенности, уходящей вниз. Слышу, что едут танки, но не вижу. Пойду, посмотрю. Выбежал на дорогу, танк в метах 50-ти от меня. Выстрелил три раза — промахнулся. Побежал заряжать. Ещё выстрели — промахнулся. Подумал, что надо бить в непосредственной близости. Подбежал к танку метров на 10. Выстелил много раз. Танк горит, он весь в огне. Бегу ещё перезарядиться. Он включил заднюю передачу и поехал назад. Подумал: «Ты так просто не уйдёшь!». Ещё ему вдогонку накидал. Сижу, думаю: «Танки отбили!» Такое облегчение началось! Потом меня подранило, а нас, оказывается, окружают. Мне говорят: «Работаем по пехоте!». Я стреляю и думаю, что с тыла идёт подкрепление. Бегу до сержанта: Николаевич, скажи, что подкрепление по нам стреляет? «. Он: “Какое подкрепление? Смотри!” Встаю из окопа. Идут красивые, нарядные в синей изоленте, с рюкзачками. Обходят в полный рост. Ещё чуть-чуть и мы погибли. Сержант выходит на командира: “Нас окружают!”. Тот: “Займите круговую оборону!”. Думаю: “Что несёшь? Какая круговая оборона? Куда круглее?!”.
Ко мне подбежал брат, говорит: «Женя я пойду перекрою — не дам им к БТРу подойти». «Давай!». Я прибежал к брату. Он спросил: «Сильно ранен?» Отвечаю: «Нет, нормально!». Говорю: «Что, Серёга, пойдём!». И вот я подбегаю к оставшемуся офицеру и говорю «Мы с Сергеем пошли». Он: «Вдвоём?» Я: «Да!». Он: «Вдвоём не надо». Поворачиваюсь: «Кто пойдёт?» Ребята стоят потерянные. Вообще духом упали. Андрей раненый — ему щёку разорвало: «Я, ребята, с вами!» И вот мы пошли втроём. Нам повезло, что характер наш был мужественнее, чем у них. Я на них бежал, они стреляли, а потом начали отходить.
— Вы воюете с родным братом?
— Да, нам пришла повестка. Нас четыре брата. Нам четырём пришла повестка. Но так как у нас мама инвалид лежачая, мы младшего брата оставили: «пока в тебе не нуждаемся». Мы с братом с самого начала вместе в одном подразделении. Единственный минус, как нам говорил наш сержант: «Я не буду вашей маме объяснять, почему вас двоих нет». Везде ходили по очереди я и брат.
— Вы старший?
— Младший. Мне всё давалось немного легче. Наверное, в силу возраста. И я не впечатлительный.
— Расскажите, откуда вы, кто родители?
— Мы с Уярского района, с деревни Покровка. Наша мама Кудинова Надежда Анатольевна всю жизнь проработала дояркой. Отца я ни разу не видел.
— Мама вас воспитывала одна?
— Как-то вот всю жизнь дояркой проработала. Это сейчас там даже у нас всё механизировано. А когда мама работала — мешки тяжёлые на себя брала и теперь живёт с больной спиной. Сейчас она пока лежит, хотя чувствительность ног нормальная. Приходит в себя. Хотя, конечно, надо ещё заниматься. Восстанавливается не очень быстро, но прогресс есть.
— Расскажите, кем работали, кем были до СВО?
— Когда пришёл со строчной службы, временно устроился монтажником сети передачи данных (Интернет, ТВ, домофония, видеонаблюдение — слаботочные системы). Работал и всё начало нравиться. У меня был уже прогресс. Когда было плохое настроение, говорил: «Всё, увольняюсь!». Бригадир: «Да не будешь ты увольняться!». Два раза заявление писал и два раза рвал. Он говорил: «Кто работать будет?». Потом мне понравилось. Сейчас мы живём в такое время, что люди без хлеба посидят, чем без интернета! Поэтому я заочно поступил, но началась мобилизация и забрал документы, ё-моё! (смеётся). Я же не думал, что всё так будет. Но сейчас долечимся, комиссию пройдём, там врачи решат, что и как.
Когда пришла повестка, с работы предлагали бронь. Я отказался: «не самурайское это дело — брать бронь». Мне было неприятно уклоняться. Не по-мужски это. Поэтому не стал брать бронь и поехал в военкомат.
— В каких войсках? Кем служите?
— В воздушно-десантных войсках. Наш парашютно-десантный батальон. Не знаю чем он отличается от десантно-штурмового. Делаем одно: мы копаем и они копают. Всем говорю: не думай, что как в кино — ты бегаешь по «заброшкам» с автоматом. Нет. Приходишь, смотришь в поле два часа. Потом тебя меняют, и ты копаешь три дня. Потом 15 минут артподготовки и всё что копал позасыпало. И ты опят копаешь (смеётся).
— Сколько вы провели времени на СВО?
— Непосредственно на СВО с 5 октября 2022 года по 16 августа 2023 года. Потом ранение, госпиталь, потом отправили в санаторий. Там полежал три недели, потом на СВО тоже недолго. «Приехал» в мой первый заход. Мы там неделю просидели, должна быть смена, и вот на минное поле заскочили. Командир сказал: «Лёгкий — посидит». Я день-два, три посидел. Через неделю попал в госпиталь. Там спросили: «Ты чем раньше думал?». Я: «От меня-то что зависит?».
Самое забавное было: лежу в госпитале, врач сказал: «Завтра делаем операцию». Лежу на кушетке, вколол мне обезболивающее, и говорит: «Женя, мы тебе ставим иголочки, ты делаешь рентген, находим осколок и поймём с какой стороны нам легче залезть. Я ответил: “Хорошо”. Пока он куда-то ушёл по своим делам, мне звонит командир: “Не знаю, что ты сейчас будешь делать, хочешь — сбегай, но ты завтра на России”. Я: “Ты что, мне операцию делать!”. Он: “Какая операция, тебя Владимир Владимирович ждёт! Ты что?!”. Врач заходит, я ему: “Меня резать нельзя, меня Владимир Владимирович ждёт!”. Он: “Я же тебя не сильно обколол, ты чего?”.
— Кем вы мечтали стать в детстве?
— Да кем только не мечтал! Сначала хотел быть строителем, потом врачом, потом монтажником. Когда работал монтажником, хотел стать самым лучшим монтажником.
— Бывали случаи, когда казалось, что всё — это конец?
— Прямо таких случаев не было, что погибну. Было, что мне просто везло. Был случай, когда была атака танков, я побежал, пострелял, прибегаю назад, брат сидит на правом фланге, я в середине опорника. Подбегаю к нему, сажусь, он немного из укрытия выглядывает. Спрашиваю: «Ты что здесь?» Он: «А что я к вам пойду, ведь кроме как с автомат стрелять ничего не умею». Я: «Согласен!». Прибегаю, ставлю ему пулемёт: «Смотри за посадкой. Если вдруг пехота попрёт — стреляй!». Я только отошёл, смотрю, Серёга выбегает. Говорю: «Ты чего?». Он: «Место, где ты сидел в клочья разнесли!».
Были случаи, что я долго сидел в одном укрытии и подумал: «Что-то подозрительно тихо». Выходил и в это укрытие что-то прилетало. Таких моментов на дню по несколько раз.
— Расскажите про вашу семью. У вас есть дети? Вы хороший папа?
— Не знаю. Дочка вырастит — узнаем (смеётся). Как воспитаем! В общем, у меня жена, ребёнок. Дочери, когда уезжал, было три месяца. Переживал: сколько я уже на СВО. Ведь Тане говорил: «Два-три месяца». Не ожидал, что настолько всё затянется. Они ко мне приехали в Крым, в санаторий — ребёнку уже год. Жене надо отдать должное с маленьким ребёнком! Бывает, я на улицу на два часа не могу с ней выйти. А она на самолёте до Сочи и на такси до Крыма! Так сильно по мне соскучились.
— Женя, за что вы воюете?
— За интересы государства. А интересы государства совпадают с моими (улыбается).
— Кем вы себя видите после СВО?
— Вот это не знаю. На данный момент ещё работаю в своей компании. Не знаю, как пройдёт медкомиссия: на левый глаз ничего не вижу. Надо хотя бы доучиться. Два раза пытался — не получилось. То срочная служба, то СВО. Раз в три года в армию ухожу. Посмотрим, доучимся. Там видно будет.
— Самое главное дочку надо воспитать.
— Дочку воспитать надо обязательно! А то ведёт себя так, будто у неё папа Герой России (смеётся).
— Каким вы видите Красноярский край через 10 лет?
— Наверное, метро уже достроят!
— Любимый уголок в Красноярском крае?
— С ребятами в гараже нравится сидеть. Что-то ковырять, два часа болт искать. В деревне нравится, на рыбалку ходить. Рыбачить люблю на любой реке — Мане, Ангаре в нашем крае. Много мест хороших приятных.
— Я не уеду из Красноярского края, потому что…
— У нас здесь хорошо! У нас лето знойное и зимы лютые. Не уеду отсюда. Где родился, там и пригодился!
— Большое вам спасибо!
— Да не за что.
Беседовала Евгения Плотников, ГТРК Красноярск, Вести 24.
