В 2016 году на улицах Калининграда стали появляться граффити с лисами, символ придумал художник с псевдонимом FOX (Фокс). Сначала власти пытались бороться с уличными художниками, потом разрешили нарисовать лису на официальном здании, признав, что это «милый символ Калининграда». В 2025 году на остановке общественного транспорта «Рыбная деревня» появилась работа «Поездка лис на трамвае за крендельками и горячем чаем на закате дня», созданная в рамках социокультурного проекта Государственной транспортной лизинговой компании (ГТЛК). В компании признали, что «творения мастеров отражают уникальность городской культуры, архитектуры, местных достопримечательностей и содержат отсылки к местным традициям». А в мае 2026 года, спустя 10 лет после появления первых рисунков на стенах города, в арт-пространстве «Ворота» прошла выставка граффити-художника «Что говорит лиса?».
Все эти десять лет Фокс не спешил себя раскрывать, но согласился дать интервью поэту и художнику Александру Дубровскому специально для «Нового Калининграда».
— Для начала необычный вопрос. Готовясь к этой беседе, я всё думал: на кого, в принципе, уличный художник похож. И подумалось, что на супергероя из комиксов. У стрит-артиста тоже две жизни. В одной он — обычный гражданин, в другой — решительный и смелый аноним, действующий по ночам.
— Что-то общее есть, да.
— Типичный момент, что у супергероев есть обычно какой-то переломный момент. Был ли в твоей жизни тоже такой трансформирующий эпизод? Когда ты перестал просто быть обычным парнем и превратился в художника, скрывающегося под маской?
— Да, конечно… Граффити я давно рисовал, ещё в школе. Но именно эта фишка (образ лиса — прим. ред.) — уже довольно поздно появилась. Я после школы сначала учился в колледже, потом в армии служил. После армии не знал, куда пойти. Родители посоветовали поступить на дизайн в университет: специальность только открылась как раз там. Я любил рисовать в свободное время. И для меня это, наверное, был единственный факультет, на который было интересно попробовать поступить. Получилось поступить на графический дизайн. Учиться нравилось, проекты были интересные, предметы тоже. В ходе обучения я посмотрел много работ из мира графического дизайна: зарубежных, российских, которые меня вдохновляли. В общем, интересно было всем этим заниматься, и лису я придумал как раз в университетские годы.
— Как это произошло?
— Мы делали всякие бренды. Было такое задание учебное — сделать логотип. Как у «Lacoste» крокодил, которого весь мир знает… И мне тоже какую-то такую свою зверушку хотелось сделать. Понятно было, что я просто в универе учусь, не знаменитость. И не было такой идеи — сделать что-то популярное. Просто именно своё, чтобы у меня было что-то похожее на узнаваемый фирменный стиль…
Изображения лис на улицах Калининграда.
— Интересно, конечно, что твоим «поворотным моментом» стало задание в университете… А тот первый рисунок — он был на бумаге?
— На альбомном листе. Он у меня, кстати, до сих пор дома лежит — первый лис. Я его карандашом нарисовал, маркером обвёл. Чёрно-белый рисунок. Почему-то на выставке своей в «Воротах» его не представил: руки не дошли. А так образ у меня получился с первого раза. Потом поменялся немного.
— А ты чувствуешь в своём характере что-то типа сходства с лисой? Или это твоё тотемное животное?
— Мне часто говорят, мол, «лис похож на тебя»… Так что может быть. Но вообще я исходил из симпатий. Мне нравятся все эти собачьи морды. А лиса — она как бы и собака, и красивая, и хитрая, и умная тоже, и хищник.
— Расскажи немного о впечатлениях детства, юности. Какие-то из них толкали тебя на путь художника?
— Я из Калининграда. Учился в 18-й школе. Жил там же, в Центральном районе. И школа наша в те времена, когда я учился, единственная была, фасад которой был разрисован граффити. Я любил рисовать. Вот оттуда и пошли первые уличные рисунки, граффити — класс это был где-то девятый. С ребятами в первый раз попробовал пшикнуть краской из баллона, так скажем. Я тогда через третье рукопожатие кого-то уже знал из крутых чуваков, которые рисовали на хорошем уровне. Что-то у них спрашивали. В общем, мода определённая пошла, и многие тогда рисовали, но забросили в какой-то момент. В те годы ещё очень популярна была компьютерная игра «Getting Up». Она про художника-граффитчика. Она тогда очень хайповала, и все играли. Я тоже играл. И кто-то, наверное, именно из-за игры тоже начал баловаться стрит-артом.
— А в художественной школе ты учился?
— Учился. Но в детстве не закончил. Потом, где-то лет в 15, поступил уже снова — во второй класс меня сразу взяли. В итоге закончил всё-таки. Выпускной проект у меня был — барельеф. В том плане, что работа была не на холсте А вообще, с академизмом я особо не дружил, мне всегда больше графика нравилась. И не краски, а маркеры.
— Но всё равно, получается, кое-что умеешь и академический опыт получил?
— Конечно. Немного. Но меня всегда к дизайну тянуло больше. Дизайнеры многие же не умеют рисовать. И мне больше нравится что-то такое придумывать, как логотипы. Работа, которая не требует усидчивости и опыта.
— С 1 по 26 мая у тебя прошла выставка в арт-пространстве «Ворота». Знаю, что у тебя это не первый опыт в галерейном помещении, но первая персональная выставка?
— До этого в Калининграде я дважды участвовал в коллективных выставках. В 2021 году на выставке уличного искусства в пространстве «Резаниум» представлял свой объект и в прошлом году в «Заре» на фестивале «Дом» выставлял свои холсты.
— Холсты давно появились параллельно с уличным искусством?
— Первый сделал ещё в универе. Потом рисовал немного — один-два в течение какого-то долгого периода. А несколько лет назад начал пробовать создавать уже большие холсты, и они у меня накопились. Всё думал: «Надо всё-таки выставиться». Мне уже и говорили, мол, давай, и я сам хотел сделать выставку именно в Калининграде — вроде как в родном городе проще будет помещение найти.
Мне кажется, «Ворота» стали идеальным местом для меня. Я хотел что-то такое историческое. Очень доволен этим пространством — прямо то, что было нужно. Пусть мне и пришлось все эти холсты — и не только холсты, но и другие арт-объекты — перевозить из Екатеринбурга, причём транспортировать всё удалось далеко не за один раз. Но зато на выставке в старинном здании получилось соединить исторический Кёнигсберг и такой современный для кого-то даже символ города, как мои лисы.
— Этот синтез дал свои плоды. Благодаря ему менеджментом «Ворот», Юлией Горбуновой и Александром Матвеевым, была придумана интересная спецпрограмма для Музейной ночи — «Истории Старого лиса» (15 мая 2026 — прим. ред.). Это было погружение для зрителей, в рамках которого образ твоей лисицы соединился с архивными видео, электронной музыкой, байками вымышленного «старого лиса». И квест ещё был.
— Да, я видел фото. Классная идея.
— Тебе лично что дала эта первая персональная выставка? Знаю, там продавались твои холсты — по цене от 45 до 120 тысяч. Кто-то купил?
— Картины на выставке особо не продаются. Мне уже потом писали, спрашивали, но пока до сделки не дошло. А лично для меня это была исполненная мечта. Точка, которую хотелось поставить, чтобы она уже стала, может, точкой отправления дальнейшего, какой-то ступенькой, чтобы двигаться вперёд. Какой-то свой гештальт я закрыл, и выставка прошла в целом, как я и ожидал. Мне пришло много всяких положительных отзывов. От разных поколений фанатов, так скажем, — от молодых до пожилых. И вообще, очень интересно было на это со стороны посмотреть, понять, как это будет проходить. Вот воплотил эту фантазию. И какую-то пометку в собственной истории тоже оставил, что была выставка. В дальнейшем мне это полезно как художнику для портфолио, для участия в каком-нибудь другом проекте. А так я ещё хотел устроить какой-то такой маленький праздник — день Фокса.
Музейная ночь в «Воротах».
— Праздник определённо удался… Ты упомянул про Екатеринбург. Ты сейчас постоянно живешь там?
— В Екатеринбурге я уже четыре года. Переехал сюда по работе. Рабочая деятельность у меня связана в целом с перемещениями, что позволяет посещать разные другие города и рисовать там. Я и в Калининграде продолжаю бывать, но сейчас нечасто.
— Выставка показала, что твои работы интересны — народ шёл постоянно. А когда ты сам понял, что твои граффити популярны, что ты популярен?
— Наверное, когда СМИ впервые написали. 2017 год, наверное, был. И просто от других людей начинал узнавать, что есть такой чел, который рисует лисиц на улицах города. По-моему, то были ещё первые, такие криповые лисы. Они хайпанули. Вот про них и написали.
Получается, я придумал персонажа во время учёбы в университете, использовал его как своего рода авторский знак, подпись к своим работам. И в 2016 году, сидя однажды в своей комнате ночью, решил взять краски и пойти на улицу. Брал с собой друзей, ходил, рисовал сначала обычных белых лис. В какой-то момент решил сделать более яркую картинку. В Зеленоградске что-то такое нарисовал. Тогда только появился Instagram. И там были (и сейчас есть) хештеги. Я раз подумал: «Попробую хештег подписать и посмотрю, будет ли кто-то выкладывать фотографии». Придумал прямо на месте — #kldfox. Написал на стенке, и смотрю, через день буквально какие-то штук пять-семь фотографий люди выложили с таким хештегом. Я подумал тогда: «Ничего себе! Прикольно!».
— То есть социальные сети помогли распространению информации?
— У меня даже не было аккаунта с лисом. Я его просто через обычный хештег, получается, внедрил. Потом уже сделал тематический аккаунт и начал своих лисов постить. Но вообще, выйти снова на улицу меня мотивировал фильм «Выход через сувенирную лавку». Про Бэнкси (анонимный британский уличный художник, работающий в жанре стрит-арта — прим. ред.). Сейчас меня сравнивают с ним — это прикол как бы, понятно. Но вдохновился именно фильмом о нём. В фильме рассказывалось про ребят, которые рисуют, тоже популярные… Разные художники — они мировую известность имеют… И один снимает кино всё время: снимает, по сути, всю свою жизнь, и начал снимать чуваков, которые рисуют граффити. Вот, он узнаёт, что есть такой Бэнкси, и не может никак на него выйти. Очень интересный, прикольный фильм, и я после его просмотра думаю: «Блин, ни фига! Надо самому попробовать так же походить на улице. Рисовать что-то своё».
— Сейчас почти такой же фильм снимают и про тебя ребята из Петербурга?
— Снимают. У них и название такое — «Выход через янтарную лавку» (18+). Получается, такой оммаж.
— Как возникла история с фильмом? Я так понимаю, это проект масштабный. И презентация фильма, а вместе с тем и выставка стрит-арта запланированы на эту осень.
— Эти ребята написали мне ещё в прошлом году. Нашли меня сами, захотели делать фильм. Они уже тогда хотели снимать, но не выиграли грант. Сказали, что будут пробовать уже на будущий год. В итоге у них получилось. Спустя год мне опять написали, и я такой: «О, круто!» Они называют мне даты, а у меня как раз в эти числа в Калининграде выставка. То есть всё так это случайно совпало, и в итоге они на выставке тоже снимали. До того они зимой приезжали посмотреть город, с кем-то тоже познакомиться из Калининграда. Со мной пообщались. Обсудили детали про фильм, сценарий. Собственно, я там особо нигде не снимался — только рисовал в каком-то моменте.
— То есть ничего, что нарушало бы твою анонимность. Никаких интервью, никаких рассказов о себе — такого там не будет?
— Снимали немножко. Может, что-то вставят. Они в целом говорят, что много чего добавилось, поменялось. Вообще, они в восторге от всей этой движухи и обещают, что будет круто. Надеюсь, это правда. Там есть вроде, где я отвечаю на пару вопросов. Не знаю, попадёт этот момент в фильм или нет. В любом случае я там не в открытом виде, так скажем.
— Что-то вроде камео, только конфиденциально? К вопросу об анонимности. Ты в Екатеринбурге тоже активно расписываешь стены, и про тебя пишут в СМИ и пабликах, но называют тебя Витя Фокс. Получается, там ты уже засветил своё настоящее имя?
— Имя как бы такая штука… В любом случае те, кто хочет с тобой посотрудничать, они как-то обращаются к тебе. И ты с ними встречаешься, они тебя видят… То есть открыть имя, я считаю, в целом нормально — пусть будет. Хотя, конечно, случайно получилось, что засветили публично. Просто написали где-то те, кто знал, как зовут. А так про всех ребят, кто рисует, не просто говоришь в разговоре «Фокс», а Витя Фокс. Или Дима Слэш, например.
— В Екатеринбурге ты продолжаешь рисовать всё тех же лисиц. И в большом количестве, судя по твоим же соцсетям. А лисы, между тем, стали настолько калининградскими, что некоторые местные жители ревностно относятся и даже называют появление этих граффити в другом городе своего рода изменой. Что можешь сказать в ответ?
— До переезда, когда я только начал какую-то иметь популярность, появилось некое понятия «калининградский лис» — я думал: «Ну, странно». Как-то не особо себя хотел привязывать к городу. Потом уже думаю: «Ну ладно. Окей». А после переезда всё чаще бываешь в других городах и вдруг понимаешь, что ты для Калининграда имеешь какую-то ценность. Ты там маленькая звезда, получается. И начинаешь это как-то по-другому осмысливать. Очень скучаешь по городу. Встречаешься с ребятами из других городов, кто-то говорит, что болеет за «Оренбург», а ты думаешь: «А у меня “Балтика” там». И хочется уже показать свою причастность к Калининграду — в другом городе его представлять, свой родной город.
— Ты сейчас в Екатеринбурге чувствуешь себя больше калининградцем?
— Да. И мне нравится, что я тут представляю свой город. Но и стараюсь, приезжая в Калининград, побольше новых работ делать, чтобы всё-таки не забывали. А так Екатеринбург я бы, пожалуй, назвал «столицей граффити». Очень много ребят, которые рисуют. Большое обилие стрит-арта, разных граффити. Много фестивалей проходит. Наверное, самый крупный — это «Стенография». Я не участвовал, но довольно известные и крутые художники там. И в целом в городе не так сильно закрашивают граффити, нет такой прям борьбы.
— Получается, что городские власти лояльны к уличным художникам, которые расписывают стены?
— Ну да, как-то так. Или просто не успевают закрашивать. Потому что тут, правда, очень много уличного искусства.
— Возвращаясь к истории твоей популярности. Получается, что, она у тебя буквально народная. Простые люди, туристы любят твоих лисов, фотографируются с ними. Ты в этой связи сталкивался когда-либо с мнением, что ты создаёшь в большей степени массовый развлекательный контент, а не искусство?
— Говорят. Но так прямо чтобы это мне кто-то на полном серьёзе сказал — такого не было. С другой стороны, я сам это прекрасно понимаю, что моя фишка — это именно больше узнаваемый образ, чем какое-то там талантливое художественное искусство. Но я это делаю просто от души. Ночью. Бесплатно.
— Что касается перипетий, связанных с нелегальными аспектами твоего искусства. Часто ли тебя полиция задерживала? Приходилось ли штрафы платить?
— Задерживали, да. Но часто даже протокол на меня не составляли. Задержали, беседу провели и отпустили. Я просто в такие моменты, как правило, не один был, а с ребятами. И когда ловили, то не я рисовал. На ребят что-то выписывали, а я вроде как просто рядом стоял. Так, что даже штраф не платил никогда.
— Но я помню, да и ты наверняка, в октябре 2019 года громкое обсуждение было вокруг твоего задержания, в СМИ писали, что чуть ли не вплоть до уголовной ответственности тебе грозит.
— Это раздули вообще через месяц после того, как все случилось. Это было в сентябре на Московском проспекте. Меня тогда не поймали, я убежал. А поймали пацанов и выписали им штрафы просто за хулиганство. Мы один рисунок закончили, и я пошёл на другой дом или вообще на другую сторону улицы. Там ещё на камере видно, где я в жёлтой куртке рисую. Как раз приехала полиция, и я оттуда убежал.
— Тебя пытались догнать?
— Да, я просто забежал в темноту, и меня потеряли. В общем, когда через месяц это везде обсуждать стали, я сам удивился, вообще в шоке был на самом деле.
— Тогда много кто высказался в твою защиту и в пользу уличного искусства в принципе. Я по мотивам тех публичных дискуссий стихотворение длинное написал — «Охота на лис». А как, например, родители твои тогда отреагировали и что говорят про твои уличные дела в целом?
— Да, со стихами твоими сталкивался. Хотел бы ещё раз перечитать, кстати. Родители знали в целом, что я рисую. Образ лиса им знаком был. Когда видео разошлось по Интернету, они сначала: «Блин, ты чего? Что это за фигня?» Прославился на весь город. Потом, когда люди начали писать, поддерживать, защищать, как-то лояльнее стали, думаю. А со временем даже начали ценить.
— Случалось такое, что те, кто тебя задерживал, оказывались сами поклонниками твоих лисов?
— Было такое, что меня задержали, а параллельно вели ещё какого-то пьяного в отдел. На меня тогда даже наручники надели — сотрудник к себе пристегнул. И в отделе этот другой задержанный, пьяный, говорит: «О! Это твои лисы? Да ладно!» Сталкивался ещё с тем, что дети меня копируют. Бывает, сам вижу на улицах или мне пишут взрослые, что их ребёнок — поклонник моих лис.
— Кстати, когда ты рисуешь по ночам, нелегально, в экстремальном режиме, насколько быстро ты делаешь рисунок?
— Когда рисуешь что-то сложное, то наметил, отошёл, посмотрел обстановку, заново подошёл. А если стоять непрерывно, то есть не отвлекаясь, не отходя, то за три минуты я спокойно сделаю. Пять минут — это прямо можно уже поковыряться, что-то поправить.
— Кстати, в Калининграде же ты делал, в том числе, и легальные, одобренные властями, граффити. Я так понимаю, переговоры все официальные вёл наш популяризатор стрит-арта Александр Буйницкий, а тебя привлекли как участника в этот проект?
— Я лично договорными отношениями не занимался, просто потом сделал граффити. На Куйбышева на фасаде молодёжного центра. Это в 2022 году.
— Если ты рисуешь в городе днём, официально, и к тебе подойдёт, например, полицейский — у тебя есть какая-то бумага при себе, разрешение?
— Нет, ничего такого при себе нет. Наверное, я могу сказать, позвоните, мол, такому-то. Но и, наверное, это смотрится всё легально и так, когда я рисую, стоя на вышке, на стене какого-то административного учреждения.
— А можно ли, с твоей точки зрения, сказать, что за несколько лет стрит-арт прошёл некую эволюцию и стал более легальным, менее альтернативным, что ли?
— Его, наверное, стало больше. В Калининграде точно. Стало больше фестивалей проводиться. Как-то это в моду, что ли, вошло, за счёт развития Интернета опять же. Ты можешь какой-то рилс увидеть, как где кто-то рисует, и сам «заразиться». Но мне кажется, стрит-арт только стал казаться более легальным. Я со своим персонажем не в андеграунде относительно других художников, потому что к тому же сотрудничаю с разными организациями. Но всё равно я выхожу в свой выходной на улицу и занимаюсь своим хобби. И в этом, можно сказать, моя «трушность».
— Как ты вообще относишься к официально утверждённому стрит-арту?
— Официально-то, понятно, оно прикольно. Но мне нравится делать просто на улице именно в тех местах, которые я сам присмотрел, выбрал. Собственно, если бы я этого не делал, а рисовал бы в каком-то, условно, гетто на одном и том же месте, мы бы сейчас с тобой не беседовали.
Лиса на фоне Дома Советов, фото из архива «Нового Калининграда» (2022 год).
— К счастью, в наше время не зазорно художнику стремиться к отдаче коммерческого характера от своего искусства. А у тебя получилось? То есть в городе в заведениях я встречал твоих лисиц. Заказы, значит, есть?
— На самом деле я на этом не особо зарабатываю. Бывает, какую-то хорошую сумму могу заработать, но не постоянно — может быть, раз в год. Хотя сейчас уже сам могу запросить определённую сумму. Или, если проект мне нравится, я на такое подписываюсь. Например, как с банковскими картами «Энерготрансбанка» и сотрудничество с «Ростерхит». Там в целом хорошие условия были и интересные проекты.
— Как ты выходишь на заказчиков?
— Все, с кем я сотрудничал — они меня находили сами. Как мой аккаунт с лисом стал популярен, стали писать. Даже не с первого раза получалось с ними. То есть меня уговаривали, можно так сказать.
— А какой был первый коммерческий заказ? Помнишь?
— Первый — да. Там в квартире захотели нарисовать на стенах… Если мне интересно, я с удовольствием сотрудничаю. Конечно, хочется выхлоп, так скажем, иметь. Потому что хоть это и моё хобби, но оно отнимает реально много сил, уходят средства, краски. А вообще, знаешь, больше интересно, когда сам работу в сети выложишь и народ покупает просто. Вот этот момент имеет значение — приятно, когда именно у тебя лично покупают твой продукт.
— Не так давно в твоей творческой жизни скандал случился. Мне вообще кажется, эти истории всё равно подогревают к тебе интерес. Ты ведь столкнулся с нарушением твоих авторских прав?
— Подробно эту историю я бы сейчас не хотел афишировать. Но, действительно, занимаюсь вопросом защиты авторского права на свои изображения.
— Речь же о ситуации с использованием твоих изображений местным автором, который написал что-то типа сказок про лиса?
— Да, в первую очередь. Тут я могу рассказать. Он на меня вышел когда-то и попросил, чтобы я для его книги сделал иллюстрации. Я подумал: ладно, нарисую, что уж там — пишет творческий человек книгу. Но времени у меня особо не было, как раз переездом занимался, и я как-то про это подзабыл. И вот, через время выходит в калининградских СМИ публикация, где этот чувак рассказывает, что сотрудничает с Фоксом — и мы выпустили книгу. Я нахожу эту книгу: там на обложке мой рисунок с улицы и внутри несколько картинок исковерканных, перерисованных максимально, так скажем, криво, безобразно. И он продаёт эти книжки на Озоне, у него везде фото моих рисунков, продаёт мерч с моими криво скопированными принтами. Я посоветовался с юристом, у меня знакомый есть. В итоге написал этому автору досудебную претензию с расчётом, что он как-то выйдет на связь, захочет реально посотрудничать. Или чтобы он выплатил мне компенсацию. Он меня просто блокирует и выпускает вторую книгу. Мы с другом на презентацию анонимно пришли и попробовали там с этим писателем пообщаться.
— И пообщались?
— Да, конечно. Я говорю: «А что, типа, это за персонаж? Это вы рисуете?». Он говорит: «Нет, это мой литературный герой». Спрашиваю, мол, знает ли автор, что вы эти изображения используете. Да, говорит, мы с ним сотрудничаем. Мы тогда уже в открытую ему говорим: «Ну, вы же украли, получается, образ персонажа». Он говорит: «Есть, знаете, “Адидас”, а есть “Абибас”. Вот я “Абибас”. Что вы от меня хотите?». Уже подходят охранники: «Не шумите, не шумите тут». Мы ушли. Но было важно с ним пообщаться. И после моей целью стало просто донести народу — по крайней мере, Калининграду, что я вообще к этому не имею никакого отношения. Мы записали видео и запустили рилсы. Видео залетело в момент, там комментариев куча и просмотров больше 550 тысяч. И началось… У меня целая команда поддержки образовалась. Они просто максимально уничтожали этого писателя в соцсетях — в комментариях, в личку ему прилетало.
— Он попытался с тобой примириться?
— Он удалил меня отовсюду, из канала своего. Вообще жесть, на самом деле. Он у себя начал писать, что вот какой, мол, я плохой. Создал конфликт, направил всех людей против него — такого доброго.
— Но и какое-то юридическое продолжение эта история имеет?
— Ещё разбираюсь. Пока можно отметить, что главная цель была донести публично, что я отношения к этой книге не имею. Пусть в итоге некоторые и думают, что это вообще ради хайпа придумано. Но с защитой авторства надо решать, потому что ещё фирма одна стала использовать мою лису на этикетках банок с кукурузой. Я, наверное, чуть позже про это тоже сделаю какое-нибудь видео.
— Давай продолжим тему авторства, но с другого ракурса. Ты сталкивался с мнением, что лисы, которых ты рисуешь, якобы были ранее кем-то другим придуманы?
— Я видел много разных лисиц у других художников. Но чтобы на моих они были похожи — я бы так не сказал. Хотя, действительно, в среде стрит-артистов есть такие, кто говорит, что, мол, до тебя был чел, который рисовал лисицу. Я видел эти рисунки. Как по мне, у нас абсолютно разные стили и работы.
— За 10 лет работы с образом лиса ты достиг популярности. Даже итог подвёл в виде выставки. При этом взрослеешь в нескольких смыслах. Как видишь свои перспективы?
— Не знаю даже. У меня всё всегда спонтанно получается. И весь этот хайп — тоже спонтанно. Я всё-таки думаю, может, он неспроста. Я просто хочу уже делать более продуманные рисунки, более интересные, более похожие на работы художника. Поднять свой профессиональный уровень.
— Но это будет всё ещё лис или уже другое?
— Важно, чтобы образ этот оставался. Стал интереснее — может, сюжеты… Более качественные стали иллюстрации. И хочется с другими известными художниками как-то взаимодействовать. С брендами, близкими по духу. В общем, считаю, есть куда расти. Главное, чтобы было время, а интерес у меня есть к этому.
Александр Дубровский специально для «Нового Калининграда», фото: Александр Матвеев, Александр Дубровский, телеграм-канал Fox•in•box.
ОХОТА НА ЛИС.
Стихотворение Александра Дубровского.
Октябрь объявили сезоном охоты на лис:
говорят, вандализм…
Полиции дали инструкцию:
брать без разбору.
любого, кто смеет художником быть,
изображая лисиц.
на стенах, а главное, на.
сине-белых заборах!
Читать стихотворение полностью ↓
Октябрь и сам был художником, он —.
будто бы кутая в тёплую шубу аскета —.
урбанистические холсты,
асфальт и бетон,
покрывал пышным слоем листвы.
в гамме рыжего цвета…
Полиции дали инструкцию:
бдительней быть по ночам! "Ведь,
не спится ночами художникам! -
рассуждал полицейский начальник. -
И утром, размножившись,
как после ливня лисички,
вместо привычных.
швов кладки кирпичной.
встречают прохожих.
улыбки зверей,
лишённые, вроде, загадки,
но что-то творящие в душах людей,
а это не нужно — лисы и так.
уже стоят у границы,
а значит, возможно,
художники — внутренний враг!
Им помогают ночи —.
подозрительно тёплые для октябрьских!
И звёзды такие ясные!
Зато у нас есть.
камеры наблюдения;
наш безопасный город.
больше не сдаст ни забора…
В общем,
внимание всем подразделениям!
Довольно условий тепличных.
для всяких художеств публичных —.
надо прикрыть эту лавочку…
Мало других нам забот…
Звёзды — головки булавочные:
дёрни, и ночь ниспадёт!
Мощен ли стержень,
навершием.
коего светит луна?!
Художник хорош, когда он задержан,
когда от него спасена стена,
тогда и страна спасена!".
Октябрь.
На след рисовальщика лис.
выходят наряды полиции —.
садятся на хвост, и.
ясные звёзды.
уже не ясно на чьей стороне…
Художник, прижатый к стене,
сдаётся…
Октябрь увлечённо.
бросал тёплым тоном,
казалось бы, мёртвые листья.
на грязные простыни.
спальных дворов.
и в чёрные рты подворотен,
но веяло новою жизнью.
от этих полотен…
Начальник полиции.
тоже светился,
будто бы Фокса.
поймавший Жеглов…
Он бормотал, улыбаясь, во сне:
"Художник.
должен.
сидеть… Нет, пока не в тюрьме,
но в застенках.
своей мастерской,
а не калякать на стенах,
меняя ландшафт городской…
Быть может, кому-то по вкусу граффити,
но я тут блюститель.
закона —.
в том числе красоты!
Вы видите просто погоны.
на моих плечах…
А это со звёздного неба подгон!
Тёмной материи.
лоскуты!
Символ того, что изначально.
миром правят менты!
По крайней мере,
в этом городе безопасном.
мы есть власть, и.
если кому-то где-то.
нужен вывод эксперта-
искусствоведа,
я лично подъеду…".
Октябрь-художник,
не то чтобы нонконформист,
но уж точно.
не жаждущий славы.
сезона облавы на лис,
отчаянным дождиком бился.
вначале.
в окна машин и зданий,
но все понимали.
конец октября.
по всем канонам календаря.
настанет скоро…
Художник покинул город…
Но история не окончена…
Впереди ожидает реприза…
Начальник полиции ночью.
открывает глаза —.
он сразу понял, ему бросили вызов:
ему трудно шевелиться,
он не может сказать.
ничего… Только слышит своё дыхание,
и сердца стук:
тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук, тук!
А над ним нависает бескрайний.
холст холодного бездонного космоса,
на котором выткано из всех в мире звёзд.
изображение хорошо знакомой лисицы…
Он, усилием воли, хрипит: "Мне всё снится!
Это что, мать, за «небо над Аустерлицем»?!
Я хочу умереть и снова родиться,
чтобы снова нести свою службу…
Понимаете, мне это нужно.
ради охоты на лис…
Она стоит того,
чтоб работать в полиции!
Охота стоит всего!".
И он начинает перерождаться,
воплощается в тысяче реинкарнаций,
но в каждой новой книге жизни страница.
финальная одна и та же —.
фигура огромной звёздной лисицы.
в чёрном небе над крышами многоэтажек…
Начальник полиции.
открывает глаза:
он может шевелиться.
и мог бы сказать.
всё, что захочет, но он будто в шоке…
Обещает себе: «Брошу нюхать вещдоки»…
Выходит на улицу, держит путь на работу —.
ловит себя на мысли:
впервые в жизни ему неохота…
Всё в городе стало каким-то опасным:
деревья, дома и общественный транспорт…
Он думает: «Что же могло приключиться?».
Вдруг видит, в витрине мелькнула лисица…
Присев на скамейку, достав сигарету,
«мелькнула ли или я съехал с катушек?», —.
начальник полиции думает, тут же.
он чувствует, как, продолжая храбриться,
себе говоря «да ну нет, не сегодня!»,
он с выдохом каждым всё меньше охотник,
всё больше и больше становится жертвой…
И тут его мир окончательно рушится:
лисицы ведут, не стесняясь, наружное.
за ним наблюдение;
он мчит в управление,
даёт подчинённым распоряжение:
мол, "в засаде я…
или … умер — так лучше;
всех касается —.
до самых … руководителей!".
Потом он запирается на ключ и.
снимает и вешает на спинку стула китель,
хочет задёрнуть шторы оконные,
но его охватывает паралич, ведь.
он видит на кителе на погонах.
вместо звёзд офицера озорных лисичек…
Казалось бы, куда уже хуже-то?!
Но всё происходит, как в фильме ужасов:
лисицы во всех четырёх углах,
лисицы во всех уголовных делах,
лисья морда таращится даже с портрета,
висящего на стене кабинета,
и в зеркале — правильно — тоже лисица:
«Привет, я теперь начальник полиции!».
Бедолага, к иконам припав,
начал было креститься,
но, когда на него светлоликой лисицы.
пал прощенья исполненный взор,
он хотел под диван.
серой пылью забиться,
но не смог и забрался просто под стол…
Здесь прозвучит нашей сказочки.
самый последний аккорд…
Звёзды — головки булавочные:
дёрни, и ночь ниспадёт!
Звёзды — головки булавочные:
дёрни, и ночь ниспадёт!
Звёзды — головки булавочные:
дёрни, и ночь ниспадёт…
Александр Дубровский читает стихотворение «Охота на лис» на открытии выставки в «Воротах».