Суккот — один из тех еврейских праздников, в которых древнее предписание буквально меняет привычный быт человека. На семь дней дом уступает место временному шалашу, праздничная трапеза переносится под крышу из ветвей, а рядом оказываются люди, которые в обычной жизни могли бы почти не пересекаться. О том, зачем евреи выходят из тёплых домов именно с наступлением осени, как правильно построить сукку и какие ограничения действуют в праздничные дни, hab.aif.ru рассказал главный раввин ЕАО Эфраим Колпак.
Почему праздник приходит с холодами.
Само название Суккот происходит от слова «сукка» — так называется временный шалаш, в котором предписано проводить праздничные дни. Истоки этой традиции раввин Эфраим Колпак связывает с одним из важнейших событий библейской истории — исходом евреев из Египта и последующим сорокалетним странствием по пустыне.
«Суккот ломает привычное представление о праздниках и памятных датах. Его основание прямо указано в Торе: в шалашах следует жить семь дней, чтобы последующие поколения помнили, что Всевышний поселил сынов Израиля в шалашах, когда вывел их из Египта», — объясняет раввин.
Согласно еврейской традиции, во время странствий народ пользовался особой Божественной защитой. Речь идёт о так называемых «облаках славы», которые, как рассказывает Эфраим Колпак, укрывали людей от пустынного зноя и опасностей. При этом возникает естественный вопрос: странствие продолжалось четыре десятилетия, а значит, воспоминаемое событие не привязано к конкретному дню года. Почему же Суккот начинается именно 15-го числа месяца тишрей? Одно из объяснений, по словам раввина, связано как раз с наступлением прохладной погоды.
«Всем нравится сидеть в беседке в тёплое время года. Но, чтобы подчеркнуть истинный мотив своих действий — исполнение воли Творца, — мы выходим в шалаш тогда, когда становится прохладно. Человек показывает, что делает это не просто ради удовольствия провести вечер на свежем воздухе», — говорит Эфраим Колпак.
В 2026 году Суккот начинается вечером 25 сентября и продолжается семь дней.
Три стены и крыша из ветвей.
Сукка — не просто стилизованная беседка или праздничное украшение. Еврейский закон устанавливает чёткие требования к тому, каким именно должно быть это временное жилище.
«С точки зрения галахи сукка должна иметь не менее трёх стен. Крыша — схах — делается из растительного материала: например, веток, тростника или досок. Материал должен быть отделён от земли и не являться частью живого растения. Через крышу должны быть видны звёзды, но при этом тени в сукке должно быть больше, чем света. И главное — сукка остаётся временным сооружением, а не капитальной постройкой», — рассказывает раввин.
На Дальнем Востоке к древним требованиям приходится добавлять вполне современные и практические решения. Осенними вечерами в Биробиджане уже далеко не летняя погода, поэтому общественную сукку стараются сделать настолько комфортной, насколько это допускают религиозные правила и требования безопасности. В ход идут освещение, обогреватели, тёплые пледы и дождевики. Последние, смеётся Эфраим Колпак, успели даже обзавестись собственным брендированием.
Но строительство сукки само по себе тоже имеет значение. По словам раввина, необязательно быть владельцем шалаша, чтобы принять участие в исполнении заповеди. Помочь поставить стены, уложить схах или подготовить помещение может любой человек.
А как быть жителям многоэтажек, у которых нет собственного двора? Здесь приходится проявлять изобретательность: пользоваться общественной суккой при синагоге, искать подходящее открытое пространство или придумывать необычные варианты для временного шалаша. Главное, чтобы выбранное решение соответствовало требованиям галахи. Как вспоминает Эфраим Колпак, в его собственной семье однажды нашли весьма практичный выход из положения.
«Сейчас я живу возле синагоги и пользуюсь общественной суккой во дворе. Но в детстве мы жили в девятиэтажном доме примерно в получасе ходьбы от синагоги. Мой папа строил сукку на автомобильном прицепе, который можно было поставить на обычном парковочном месте. Если есть желание и понимание ценности заповеди, решение найдётся», — вспоминает раввин.
Холод не отменяет заповедь.
Погода остаётся одним из главных испытаний для дальневосточного Суккота. Однако прохлада сама по себе не является поводом переносить праздничную жизнь обратно в квартиру. Если на улице холодно, совет прост: одеться теплее, приготовить горячую пищу и по возможности включить безопасный обогреватель. Иная же ситуация — сильный дождь.
«Если дождь настолько сильный, что нормальное пребывание в сукке с ним несовместимо, Тора разрешает есть в доме. Но если просто холодно, мы одеваемся теплее, едим горячие блюда, используем обогреватели. У евреев принято не отменять заповедь из-за лёгкого дискомфорта. Наоборот, преодоление трудностей ради неё приносит особую радость. Но здоровье важнее: если возникает риск заболеть, нужно перейти в дом», — подчёркивает раввин.
А есть ли особые блюда, без которых невозможно представить Суккот? Здесь Эфраим Колпак отвечает с юмором: в гастрономическом отношении праздник мало отличается от других торжественных дней еврейского календаря.
«Единственное уникальное блюдо — бесконечный суп. Не успеваешь доесть, как капли дождя наполняют тарелку снова», — шутит он.
Четыре растения и один народ.
Наряду с жизнью в сукке одной из центральных заповедей праздника становятся четыре вида растений — арба миним. Это этрог, или цитрон, пальмовая ветвь лулав, мирт и ива: их соединяют вместе, произнося благословение. За каждым растением в традиционном толковании стоит свой образ человека.
«Этрог обладает и вкусом, и ароматом. Он символизирует праведников, которые сочетают знание Торы и добрые дела. Лулав имеет вкус, но не имеет аромата — это человек, который изучает Тору, но не всегда совершает добрые дела. Мирт пахнет, но не имеет вкуса — он символизирует тех, кто делает добро, но не изучает Тору глубоко. Наконец, ива не имеет ни вкуса, ни аромата и олицетворяет тех, кто пока далёк от Торы и заповедей», — объясняет Эфраим Колпак.
Но смысл заповеди раскрывается не в противопоставлении этих людей, а именно в их соединении.
«Мы объединяем все четыре вида и произносим благословение, показывая тем самым, что все части народа должны быть едины», — говорит раввин.
Поэтому тема единства проходит через весь праздник. Она проявляется не только в символике растений, но и в самой сукке, куда принято приглашать гостей. Ведь молитвой и праздничной трапезой исполнение Суккота не исчерпывается: важно совершить заповедь четырёх видов и разделить праздник с другими людьми.
«Настоящая радость возможна только тогда, когда ты делишься ею с другими», — подчёркивает собеседник.
Что нельзя делать в Суккот.
Говоря о запретах, важно различать праздничные и промежуточные дни. В диаспоре первые два дня Суккота имеют статус Йом-Тов. В это время действуют ограничения, во многом напоминающие субботние.
«Запрещена работа, аналогичная субботней: нельзя включать электричество, работать за компьютером, водить машину, кроме ситуаций, связанных со спасением жизни. Однако, в отличие от субботы, можно пользоваться огнём, зажжённым накануне праздника, и переносить предметы в общественном владении», — объясняет главный раввин ЕАО.
Соответственно, в эти дни религиозный человек откладывает обычную работу, поездки и повседневные дела, которые не связаны с необходимостью.
После Йом-Тов наступает Холь ха-Моэд — промежуточная часть праздника. Здесь правила уже мягче.
«В Холь ха-Моэд разрешены некоторые работы, необходимые для праздника, однако ограничения всё равно существуют. В каждом конкретном случае лучше уточнить у раввина», — отмечает Эфраим Колпак.
Поэтому сводить правила Суккота к универсальному перечню «можно» и «нельзя» на все семь дней неправильно: статус дней различается, а некоторые бытовые ситуации требуют отдельного разбора.
Собирать и объединять.
В Еврейской автономной области у Суккота появляется ещё одна особенность. Личных сукк здесь сравнительно немного — не в последнюю очередь из-за специфики местного климата, — поэтому многие жители приходят в общественную — во двор синагоги. В результате шалаш, построенный в память о далёком странствии по пустыне, становится современной точкой встречи.
«Мы собираемся вместе чаще обычного именно потому, что личных шалашей немного. Многие пользуются общественным. И в этом, кстати, заключается одна из задач сукки — объединять людей», — говорит раввин.
Постепенно рождаются и собственные местные воспоминания. Для одного человека Суккот оказывается праздником, во время которого он впервые пришёл в синагогу. Для другого из года в год становится привычным определённое место в общей сукке.
«Кто-то вспоминает, как впервые пришёл в синагогу именно в Суккот, а кто-то уже считает, что место поближе к обогревателю зарезервировано именно за ним», — улыбается Эфраим Колпак.
За этими небольшими историями раввин видит гораздо более широкий процесс. Для многих евреев постсоветского пространства возвращение к религиозной традиции стало одновременно возвращением к собственной истории: «Для многих важно заново обрести свою еврейскую идентичность. Изучая и практикуя еврейский закон и традицию, люди постепенно находят в этом что-то исключительно своё. Но всё происходит постепенно».
Возможно, именно поэтому один из главных образов Суккота остаётся таким простым и одновременно выразительным: человек на несколько дней покидает привычные стены, садится под непрочной крышей из ветвей и обнаруживает рядом других людей. Временный шалаш оказывается местом, которое напоминает сразу о прошлом, вере, общности и о том, что праздничная радость становится полной лишь тогда, когда ею есть с кем поделиться.