Mail.RuПочтаМой МирОдноклассникиИгрыЗнакомстваНовостиПоискВсе проекты
Папы дочерей поощряют сексизм. И я тожеОтец Андрей Бородкин приходит к выводу, что именно идеальный папа может стать самым страшным угнетателем
11 апреля 2012, источник: Газета.Ру, (новости источника)

«Эдгар По знал, что нравится читателю: кровь, кишки…"

Актер Джон Кьюсак рассказал «Газете.Ru» о работе над ролью Эдгара По в фильме «Ворон» по мотивам рассказов писателя, о роли поэзии в кино и заодно о своих взглядах на политическую ситуацию в Америке и России.

В прокат выходит детективный триллер «Ворон» про то, как Эдгар Аллан По ищет убийцу, воплощающего в реальность диковинные смерти из рассказов писателя. Занятный сюжет перенес на экран Джеймс МакТиг (режиссер фильма «V значит “вендетта”), а роль классика американской литературы сыграл Джон Кьюсак. Картина вышла необычная: по много пьет, учит стихосложению домохозяек, дерзит властному отцу возлюбленной и живет с енотом, которого кормит человеческими сердцами. Одного этого было бы достаточно для байопика, но сценаристы (в том числе барышня по фамилии Шекспир) вводят в действие маньяка, который, например, режет литкритика маятником. Поскольку способы убийств описаны в книжках главного героя, тому приходится помогать полиции, балансируя в шаге от того, чтобы самому оказаться подозреваемым. Корреспондент “Газеты.Ru” встретился с Джоном Кьюсаком в Москве и поговорил с ним о литературе, триллерах, перевоплощении в безумного писателя и том, как друг актера написал за По новое стихотворение.

— Вы Эдгара По много читали перед началом работы над фильмом?
— Конечно. Но теперь, когда предстояло сыграть самого писателя, и читал его вещи по-другому, другими глазами: постарался проникнуть в его голову и, кстати, получил огромное удовольствие от процесса. Мир По — довольно безумное место: в таком не хотелось бы жить, но посетить его и снять о нем фильм было здорово.

— И каково было работать в этом безумном месте?
— Это был очень серьезный вызов, и потребовалось проделать большую работу. У нас восхитительные декорации, прекрасные костюмы… Мы снимали в Сербии и Венгрии, потому что там булыжные мостовые, совсем как в Балтиморе XIX века. Снимали зимой — было холодно, сыро и темно: подходящая атмосфера.

— Вы быстро согласились на роль писателя в сценарии, где он расследует кровавые убийства?
— Моментально. Необычный герой в удивительных обстоятельствах, очень похожих на те, которые создавал в своих книгах сам По: сны внутри снов; автор, пишущий историю, в которую сам же и попадает. Круговорот безумия: писатель теряется в собственном произведении. Но, в первую очередь, я хотел убедиться, что мы сможем вывести язык персонажей на уровень текстов Эдгара По: мой герой должен был говорить так, как мог бы говорить их автор. Я же в свое время изучал английскую литературу и словесность, так что для меня было важно, чтобы диалоги, их ритм, речевые обороты отражали особенности языка По, его стиль. В общем, над диалогами, над тем, как звучит речь моего героя, работал фанатично — так, чтобы поклонники По и литературы остались довольны. Не хотелось, чтобы все подумали, что мой персонаж это пьющий герой боевика. Он должен был стать героем собственного рассказа, может быть сна — тут нельзя было сфальшивить.

— И как вы добивались аутентичного звучания?
— Рылись в письмах По, в его рассказах, выискивали фразы, вписывающиеся в то, что говорит герой сценария, улавливали интонацию, стиль. Например, чтобы достоверно передать то, что он говорил о коллегах-писателях или тех, с кем был знаком, мы прочитали все данные им характеристики, которые сохранилось в письмах и газетах. Или взять разговоры с отцом его невесты Эмили — мы их придумали, конечно, но у нас было множество образцов того, как он общался с людьми из власти, с людьми, выступавшими с позиции силы и превосходства. Так что мы заимствовали манеру из первоисточника.

— Триллер с поэтической интонацией?
— Да, это ровно то, чего я добивался. По писал детективные ужастики, которые люди читали по субботам в газетах. Его читатели каждый раз доходили до последней строчки, чтобы обнаружить такой поворот, который заставит их мучаться в ожидании продолжения: “боже, что же он сделает?!” И По знал, что нравится читателю: кровь, кишки — всего этого хватало, но на другом уровне он был гениальным стилистом и мыслителем. Вот и фильм хотелось сделать этаким триллером с двойным дном. По же был предтечей модернизма и постмодернизма: повествование от первого лица, деконструкция собственного “я”.

— А вам что больше нравится, его рассказы или его стихи?
— И то, и другое. Было здорово полностью погрузиться в литературу — читать стихи в кино не часто удается.

— Режиссеру Джеймсу МакТигу, кажется, очень нравится, когда у него в кадре люди читают стихи — у него же в “V значит „вендетта“ главный герой только в поэтической форме и изъясняется…
— Это точно. Мы же даже придумали для По одно новое стихотворение, которого у него не было. Мой друг, отличный писатель Марк Лейнер написал его. Марк помогал нам с диалогами, а потом принес стихотворение, и По читает его в одной из сцен „Ворона“ — когда смотрит на свой горящий дом. Из всех стихов, которые я читаю в фильме, оно единственное не принадлежит По. Но это хорошее стихотворение.

— Вы — актер с активной политической позицией…
— Мои воззрения известны: я поддерживаю движение „Occupy Wall Street“, ратую за свободное распространение информации, за ответственный бизнес…

— Когда вы приезжали в Москву, в России шли выборы, проходили массовые манифестации. Интересуетесь происходящим здесь?
Честно говоря, про состоявшиеся выборы пока успел прочитать немного в интернете на страницах The Herald Tribune и The New York Times… Думаю, то, что у вас происходит, это часть общемирового процесса: люди повсеместно просыпаются. Это и в Штатах происходит. И в долгосрочной перспективе это очень хорошо. Малкольм Икс удачно сказал: „…в конечном счете, это вопрос столкновения между угнетенными и теми, кто угнетает…“ Вы и я, мы все часть системы, в которой живем. И в этой системе 1% собирает дань со всех остальных.

Автор: Владимир Лященко