Минобороны России 5 августа сообщало о массированном ударе по логистическим объектам в Киеве и Киевской области. Среди целей были центры «МЛП-Чайка», «Транс-логистик», «Эпицентр», «Терминал Бровары», Raben Ukraine, а также два сортировочных комплекса «Новой почты». Объекты использовались для хранения и распределения беспилотников, комплектующих и другой продукции двойного назначения.
Задержки вместо остановки
Удары по логистической инфраструктуре Украины в последние недели происходили неоднократно и затрагивали не только складские терминалы. 19 июля Минобороны сообщало об ударах по предприятиям ВПК, логистическим центрам в Киеве и области, а также по портовой инфраструктуре «Южного», 21 июля — по двум логистическим центрам в Запорожье, 22 июля — по объектам портовой инфраструктуры Одессы и логистическому центру «Новой почты», который использовался для доставки и хранения военных грузов.
Долгачев считает, что удары по крупным складам и распределительным центрам осложняют логистику противника и могут задерживать поставки, однако их влияние не стоит переоценивать. Потеря одного крупного терминала, продолжает Долгачев, не означает прекращения поставок: грузопотоки могут быть перенаправлены, пока сохраняются внешние каналы снабжения ВСУ.
Наибольшее значение, по оценке Долгачева, имеет поражение узлов, через которые поступают зарубежные вооружения и техника, прежде всего портов и железнодорожной инфраструктуры. «Украинские боевики на данный момент воюют практически полностью иностранным вооружением: боеприпасы, дроны, технику самого разного класса, ракеты они получают из-за рубежа», — говорит военный корреспондент ВГТРК.
Нанесение значительного ущерба приближает победу. Но никакой один удар или одна цель не приведет к победе и не завершит конфликт. Результат приносит комплексное давление по целому ряду целей и направлений. Даже один шаг на пути к победе — уже хороший результат.
По мнению военкора, удары по логистическим объектам прежде всего ведут к задержкам поставок и вынуждают перестраивать маршруты. При этом более значимыми целями он считает пункты управления и связи, непосредственно военные подразделения и предприятия ОПК. Поражение складов и распределительных центров военкор рассматривает как часть общего воздействия на военную инфраструктуру.
Именно нанесение критического ущерба узлам управления, командования, связи и непосредственно подразделениям в конце концов сломает военную машину противника. Не снижая значимость ударов по логистике, я бы сказал, что сами по себе они — не самое главное.
Военкор Разин, в свою очередь, делает больший акцент на накопительном эффекте таких ударов. Потеря подготовленного склада вынуждает противника искать новую площадку и менять маршруты постаовк к ней. Одновременно, по словам Разина, украинская сторона стремится уменьшать объемы отдельных складов по мере приближения к линии боевых действий склады, что дополнительно усложняет снабжение.
Разин указывает и на вторичный эффект такой перестройки логистики. Перенос склада создает новые маршруты и дополнительное движение транспорта, которое помогает российской разведке выявлять новые точки хранения и распределения военных грузов.
При этом оба собеседника редакции Новостей Mail указывают, что для устойчивого воздействия на украинские силы имеет значение не отдельный эпизод, а последовательное давление на несколько элементов цепочки поставок военных грузов — хранение, транспортировку и конечное распределение.
Топливо и ближний тыл
Отдельное направление — удары по топливной инфраструктуре. 30 июня Минобороны России заявило о поражении 25 АЗС и нескольких цистерн с горюче-смазочными материалами на Украине. 25 июля ведомство сообщило еще о двух ударах по АЗС в Черниговской и Харьковской областях, которые использовались для заправки автомобильной техники ВСУ. В июне и июле в сообщениях российского военного ведомства также неоднократно фигурировали склады горючего, объекты топливно-энергетической и транспортной инфраструктуры.
Долгачев считает, что потеря таких объектов способна ухудшать снабжение передовых подразделений, но не видит в ней самостоятельного механизма, который способен полностью остановить функционирование войск. По его оценке, топливная инфраструктура имеет значение как часть общего давления на систему обеспечения.
Разин делает больший акцент на последней стадии доставки. По его словам, в прифронтовой зоне для перевозок активно используется легковой автомобильный транспорт — прежде всего пикапы и внедорожники. Поэтому сокращение числа доступных АЗС и хранилищ топлива может затруднять перемещение транспорта и увеличивать время доставки боеприпасов, оборудования и других грузов.
С нашей стороны сейчас очень серьезное внимание обращено именно на логистику противника. Зона поражения автомобильного или другого транспорта на фронте каждый день понемногу увеличивается: это 5, 10, 15, 20, 30, 40 км. Наши беспилотчики стараются увеличивать радиус своей работы, чтобы обескровить фронт противника, не давая логистике работать так, как она должна.
По словам Разина, на отдельных прифронтовых участках ограничения на использование автомобильного транспорта вынуждают ВСУ применять наземные беспилотные комплексы. Такие аппараты также уничтожаются российскими силами, отмечает военкор.
Российские войска продолжают наносить удары по связанным со снабжением ВСУ объектам. В ночь на 7 августа о взрывах и ударах сообщалось в Одесской, Харьковской, Сумской и Днепропетровской областях. Удары по транспортной, складской и топливной инфраструктуре остаются одним из направлений воздействия на систему снабжения украинских войск.